Продолжение записи 💘 «Про любовь: свободную и безусловную». Предыдущий текст можно прочитать по ссылке: https://iamnotstalin.ru/pro-ljubov-svobodnuju-i-bezuslovnuju-chast-1/ . Продолжаем.
…Более того, насколько я понимаю, про эту любовь говорил и Энгельс:
«Так как, однако, моногамия обязана своим происхождением экономическим причинам, то не исчезнет ли она, когда исчезнут эти причины?»
(Ф.Энгельс. «Происхождение семьи, частной собственности и государства»)
«Можно было бы не без основания ответить, что она не только не исчезнет, но, напротив, только тогда полностью осуществится.»
(Ф.Энгельс. «Происхождение семьи, частной собственности и государства»)
«Проституция исчезнет, а моногамия, вместо того чтобы прекратить свое существование, станет, наконец, действительностью также и для мужчин.»
(Там же, в конце того же абзаца. Ф.Энгельс. «Происхождение семьи, частной собственности и государства»)
Это про коммунизм. И в результате, проверь меня на всякий случай, как я вижу, мы приходим к правильному выводу. Раз настолько умные люди тоже достигли подобных мыслей. Свободная, безусловная любовь. Она и есть — будущее. Истина. Которую не скрыть, не закрыть, не запретить.
Только разница в том, что мы сейчас — более детально поговорили о самих этих переходах. Конкретно о любви. И да, про моногамию, не ошибка. Там есть моногамия. Но как и у Ландау, она не мертва. Она есть и она переходит в полигамию. Это и есть истинная любовь. Сейчас. Подожди. Я постараюсь объяснить.
Любовь ко многим, любовь с другими переходит в любовь к одной в тот момент, когда встречается та, с которой лучше чем с любыми другими прежде. И тут любовь переходит в форму любви к одной. С ней живут, любят, рожают детей, развиваются. До конца жизни или до какого-то периода. Сколько смогли. Потом — снова переход. Любовь ко многим.
Снова до тех пор, пока из многих у неё и у меня не будет того чувства, которое выше тех, что были со многими. И уже с другой — новый путь. Новые вершины. Новые радости и новые победы. До куда сможем дойти в этот раз? Посмотрим. Но докуда бы не дошли — спасибо.
Но в тот момент, если вдруг устанем друг от друга и почувствуем, что любовь с многими даёт больше чувств, конкретно в этот момент — снова переход. Из интенсивной любви в экстенсивную. И так — бесконечно. От хорошего — к лучшему, от лучшего — к прекрасному. И так далее.
И не обязательно тут расставание. Серьёзно. Вот, как у Ландау было. Это и есть — правильная модель, насколько я вижу и насколько знаю. Вполне возможно такое. Но не все так могут. Я вот пока — не могу. А суть, как я вижу, примерно такая и есть: мы собираем людей с которыми нам хорошо. От многих, к одним и одних ко многим.
Вплоть до того, чтобы собирать из многих рядом с собой тех, с кем хорошо. Одна возлюбленная? Хорошо. Две? Супер. Три? Хоть миллион, если им хорошо рядом со мной и мне с ними. И им ведь тоже никто не запрещает иметь с собой не только меня, но и других любимцев, других возлюбленных. Никто не запрещает. Более того, я это приветствую.
Нет, правда. Если я её люблю, а ей хорошо с другим, то какое право я имею ей запретить? Ей же будет плохо, если я не дам ей возможности быть с другим. А если ей будет плохо по моей вине, то про какую любовь вообще разговор? Почему я делаю то, от чего ей плохо? Значит и нет никакой любви.
Да, и тот кто любит, разве он не хочет чтобы тому кого он любит — было хорошо? Именно так. Иначе это не любовь. А если ей будет хорошо с другим сегодня вечером? То пусть ей будет хорошо. Значит я только за то, чтобы ей было хорошо. Будь счастлива с другим. Но я не ухожу. Я рядом. Главное меня не бросай. И то же самой справедливо для меня. Я не ухожу. Я люблю тебя и их тоже. И всех одновременно. Без условий.
Это и есть — свободная любовь. Безусловная. Люблю потому что ты есть. Всё. Нет изолированно любви «к одному» или изолированно любви «ко многим», как я вижу. Именно так. И те кто пытаются брать изолированно: либо одно, либо другое — неминуемо натыкаются на недопонимание и боль.
Непонимание того, что любовь «ко многим» и любовь «к одному» это всё та же любовь, но взятая в разные промежутки времени, в разных обстоятельствах — приводит к боли. От этого, как я вижу, так много страданий. Столкновения миров: мира любви «к одной» и любви «ко многим». Такие столкновения, кажется — противоречат друг другу.
Кажется, что это противоречие — взаимоисключающее. Ну, как…кажется…нам это навязали. Капитализм, все дела. Но сейчас не об этом. Это взаимоисключение, как я вижу, для некоторых является источником невыносимой боли. Такой боли, что её невозможно даже держать внутри. И пишутся песни. О неразделённой любви. И пишутся картины. И много чего ещё происходит.
А истина, как я вижу, очень проста и в тот же момент — сильно сложна. Принять это взаимоисключение как положенное. Как истину. Что так и должно быть. Принять, что любовь — живая, способная менять форму, лица и объём чувств. Принять любовь живой. Свободной. Не бояться потерять и не бояться потеряться.
Принять это противоречие как истину. Да! Оно даже звучит не просто. Противоречие. Взаимноеисключение. Принять. Хотя оно, казалось бы, по логике, никогда не должно быть принято: оно же взаимно исключает само себя…. Но оно так. Так же как та истина, что мы живём и умираем одновременно (стареем). Это жизнь.
Для меня это было не просто. Я только учусь воспринимать мир — живым. Раньше я его мог принять лишь как мёртвую, статичную материю, которая не способна к изменениям. И каждый раз доходил до нервного срыва, видя, как постоянное вдруг резко менялось и нарушало мои планы.
Научился я этому? Нет. Учусь. Пока для меня даже вся эта форма любви в экстенсивном(обширном) виде — в новинку. Да, есть теперь понимание, вроде бы. Но мне ещё следует научиться им пользоваться. То же самое как с велосипедом. Мало просто иметь велосипед, следует ещё научиться на нём ездить.
Понятие, парадигма (господствующее знание) любви, о котором мы говорили как раз такого рода, как я вижу. Это инструмент. Тот инструмент, которым ещё следует научиться пользоваться. И мне в том числе. Чтобы не навредить себе же и другим. Но, как я вижу — это, сейчас, и есть — самый передовой инструмент. Лучший из всех что есть.
Любовь пытались превратить в неизменную, статичную материю. Капиталисты всеми силами нас убеждали, что любовь это: деньги на счёте, кольцо на пальце, печать в паспорте, надпись в подъезде. Пытались убедить, что любовь — это материя. Статичная и неизменная.
Но всё что не меняется — мертво. Буржуи пытались убить любовь. Превратить её в мёртвую материю. Но любовь выжила. Сменила форму и выжила. И теперь — ещё больше расцветает. Оживает. Чтобы быть бессмертной. Быть свободной. Быть безусловной.
Да уж. Весёлая штука, эта жизнь. И в данный момент, больше всего меня забавляет то, что именно я заявляю о свободной любви. Можно сказать — выступаю в её защиту. Казалось бы, уж кому-кому, но точно бы не мне защищать свободную, безусловную любовь. Кому угодно, но не мне бы.
Но здесь стою я. И защищаю её — я. И заявляю в её пользу. Не смотря на то, что у меня, насколько я вижу, есть все основания проклинать её. Да. Со стороны, может показаться, что я как раз тот, кто пострадал от свободной любви. Тот, кому она принесла больше всего проблем, недопонимания и боли.
На 86ом подходе из 2000 мы встретились с той, которую я впоследствии назову своей любовницей. Я не врал. Сказал на втором свидании, что я такой-то такой-то и я — за свободную любовь. Боялся, стеснялся, дрожжали руки. Не знаю как. Но сказал. И объяснил, как мог. Без деталий, что есть сейчас, но суть та же.
Было третье свидание. 4-ое и пятое. На пятом мы стали любовниками. Парой. Дальше я перестал считать. Но ревность есть ревность. От меня отказались. Когда я сказал, что пойду на свидание. У нас был уговор с ней, что я об этом скажу. И я сказал. На этом по сути всё и закончилось.
Дальше были другие. До занятия любовью мы с ними даже не доходили. Некоторые вздыхали с грустью и мы расходились. Не помню сколько. Даже не считал. Но не хотел скрывать. И врать не хотел. Предлагали молчать. Серьёзные люди. Но молчать не хотелось.
И так отношения гасли, подобно свечкам при закрытии православного храма. Последняя вспышка и шипящий дым над фитильком восковой трубки. Казалось бы. Но, говоря откровенно, не было ни дня чтобы я об этом пожалел. Ни мгновения. Не было и мысли, что я сражаюсь не за тех и иду не туда.
Есть только безусловная, свободная любовь. Другой не бывает. Это не любовь, то что мне предлагали, то что от меня хотели. Принуждение, зависимость, заблуждение — всё, что угодно, но не любовь. Я тогда так подумал, так же думаю и сейчас.
Дело не в любви. Дело в людях, которые пока, к сожалению к ней не готовы. Я думаю так. Подобно диким племенам, которые не готовы увидеть компьютер или мобильный телефон. Пока так. И это временно. А чтобы видеть любовь, её стоит хотя бы уметь опознать. Ведь если не уметь этого делать, то как мы узнаем, что именно это и есть — любовь?
Забавно, да. Что, как я вижу, тот, кто, казалось бы, должен на первый взгляд, всем сердцем проклинать свободную любовь — пишет и говорит в её защиту.
Свободная любовь это истинная любовь. Она не изолированная, она меняет форму, она переходит из любви к одной, в любовь ко многим и обратно. Свободная любовь — живая. Потому что и люди, которую эту любовь создают, сами по себе — живые.
Такие вот мысли. Про любовь. Думаю, на эту тему, про теорию любви, пока всё, что я хотел сказать — сказал. В нескольких частях получилось. Спасибо за внимание. Твой НЕ СТАЛИН. Город Севастополь.